Прошло много лет, но помню до мелочей. Урок, который преподала нам на очередной встрече выпускников Шамрай И.Д. Мы только-только начали свой самостоятельный путь в жизни, уехали из родительского дома, стали студентами. Всей душой рвались в Воркуту на зимние каникулы к родным и непременно в ВВ. Эти встречи несравнимы ни с чем! И вот мы во Дворце, Иветта, наша сцена, зрительный зал, друзья, радость, перебивая друг друга. Бегают молодые ветерки, какой-то спектакль показали, абсолютно не произвели впечатления… Вот МЫ были! Вот у НАС были спектакли! Вот у нас каждый и каждая талантище и красавцы! И вдруг наша и только наша Иветта кричит знакомую до слез НАШУ фразу: Разве это дети?! Но не нам, а тем новым, неясным, непонятным, тусклым! Как так? Я пришла в ВВ в четвёртом классе, плохо помню себя без Иветты и вне ВВ. Она всегда была МОЕЙ и со мной. И вдруг такое! Это была ревность! Чёрная ревность. Как оказалось, это была не только моя реакция, но и большинства тоже. Иветта Дмитриевна, как тонкий и опытный педагог, сразу это уловила. Уловила разобщенность поколений. Она потребовала дать весь свет в зрительный зал, резко отправила молодёжь в комнату. Встала между сценой и зрительным залом и обратилась к нам резко и громко: «Они, молодёжь ВВ, знают про каждого из вас, я им столько рассказывала про вас, они ждали вас, они готовились. Вам нравится возвращаться в студию, вас встречают тёплые стены, вам рады, у вас праздник, так это благодаря им. ВВ существует только потому, что есть молодые ветерки, которые вас ждут и уважают…». Каждое её слово ложилось в мое сердце. Это была зависть. Чёрная зависть. Я им завидовала. У них была Иветта, ВВ, ветерковское братство, творчество, спектакли, репетиции, тусовки и, процитирую Скоробогатова М.Ю., атмосфера романтизма и благородного донкихотства. Иветта стояла, раскинув руки вразлет, и было ощущение, что разделилось пространство на две части и она грудью защищает молодых студийцев. И только через несколько лет, вспоминая этот случай, я поняла, Иветта распахнула НАМ свое сердце, душу, весь её ум, знания, опыт всё было для нас! Её слова возымели свое действие. Мы, внезапно повзрослевшие, всё поняли. И молодёжь оказалась совсем не тусклая, а очень даже наоборот, и интересные и трогательные и радостные ребята и девчата. И мы такие же трогательные и весёлые, только слегка на пафосе. Как и полагается выпускникам. Потом жизнь нас всех закрутила, мы получали свои шишки, приобретали опыт профессиональный, жизненный, сладких и горьких страстей, потерь, взлетов и застоев. Редко приезжали, редко звонили Иветте и ещё реже говорили с ней по душам. Как ей нас не хватало. Как одиноко, холодно и больно ей было. Почему так? Почему уже ничего нельзя изменить? Простите нас, Иветта Дмитриевна. Простите. А может это и есть самый главный урок Иветты Дмитриевны. Беречь и любить близких нам людей здесь и сейчас! Не оставлять на потом! Потом может быть поздно. Потом может не быть. К сожалению, уходят люди из нашего окружения, и некому их заменить. И рука не поднимается удалить их из телефонного справочника. Поэтому надо спешить говорить добрые слова нашим родным и близким, не забывать поздравлять их с ДР, НГ, встречаться, поддерживать их. Любить!
Рубрика: Воспоминания
Делимся своими воспоминаниями
Михаил Хаимович
Для меня и для начальных студийцев, Михаил Хаймович, хоть мы и посмеивались втихаря над ним поначалу, это был, пожалуй, основной поставщик сведений о театре, театральности, ролях, персонажах, методах работы с ролями и персонажами.
В миниатюрах «День театра», когда мне дали роль Сирано де Бержерака, я по тогдашнему своему скудоумию и тотальному невежеству, думал свою роль решить сходу — позы, жесты, монолог и коротенький бой с Ла Вальвером. Михаил Хаймович отозвал меня в сторону и начал рассказывать кто такой автор «Сирано де Бержерака», что Сирано это не только персонаж, но и реальный человек, живший в семнадцатом веке и ещё много всего о том времени, тех людях, персонажах Ростана, о Любви и Чести тогда, в той Франции и сейчас, в наше время…
Мы не один раз с ним так беседовали. Вернее это был в основном его монолог и мои робкие и часто беспомощные вопросы. Тогда Михаил Хаймович лично для меня был Глыба. Глыбой он для меня и остался. Светлая память Михаилу Хаимовичу.
Михаил Хаимович Зисманов
Михаил Хаимович дружил и общался с Романюком Владимиром Яковлевичем. А моя первая работа во Дворце пионеров была художницей (Миша Скоробогатов помнит 🙂).
Разговаривали с Михаилом Хаимовичем, я знала много художников и их работы (мне это всегда было интересно) и однажды он сказал, что мне нужно поступать на искусствоведческий, но только не в Москву или Ленинград- там учатся династически и со стороны поступить не реально, поступай в Свердловск в Университет, туда где я учился, там есть заочное отделение и поступить по знаниям реально. Но мне тогда реализация виделась через театр.
Первое образование, но историю искусства всегда смотрела в оригинале (Русский музей и Эрмитаж). Затем работа с младшей группой и заочная учеба в Уральском гос. университете. А Михаил Хаймович, пока я училась в Ленинграде, выехал из СССР. Но позднее мы переписывались по электронке (видимо так же как Таня Рогова).
Особо показать вам нечего, но рада поделиться вот чем: я ему успела рассказала о том, что все же училась в его Университете на искусствоведении и поблагодарила за тот совет. Михаил Хаимович не вспомнил этого очень давнего разговора, но искренне порадовался, что как- то поучаствовал в моей успешной профессиональной реализации.
Мои друзья
1 апреля — сегодня был бы 62ой год рождения нашего друга — Володи Мейла. Когда я узнала о его смерти, для меня это было большое горе. Я рыдала в голос, как ребенок и долго не могла успокоиться. Как так, он такой умница, как он мог не уберечь себя, у меня это не укладывалось в голове. Даже сейчас мне больно вспоминать об этом и слёзы невольно наворачиваются. Я стала задумываться — почему, что меня сближало с Володей, что роднило? Я не сказала бы, что мы были большими друзьями. Но был период, когда мы общались очень тесно. Сразу после школы. Все разъехались по городам, кто куда поступать. Я, Леша Попов, Саша Халилов — в Рязань. А Володя Мейл — в Москву. В Москве уже учились и работали многие » Ветерки». А расстояние 200 км нам были не помеха. Мы приезжали в Москву погулять, Володя приезжал в Рязань по каким-то событиям. И это всегда было радостно и весело. Чаще всего поводом был приезд Иветты Дмитрий, но не только. В Москве мы останавливались у Тани Боряк или у Ирины Левченко. Часто были в гостях у Игоря Пескунова и болтали всю ночь. Потом гуляли, шли к кому- нибудь в гости или просто встречали и провожали Ветерков. Приезжала Иветта Дмитриевна, мы собирались. Кто-то был в Москве проездом, кто- то поступил в институт — это всё события великой важности, которые нельзя было пропустить. У Иветты Дмитриевны сын женился, мы были приглашены на свадьбу. Там я познакомилась с семейством Курициных и много лет с ними дружила. Наташа Курицина и Андрей Шамрай были молодожёнами. У них было пианино, а Володя очень хорошо играл. Он сел за фоно и стал что-то наигрывать. Вдруг я узнала мелодию песни Новеллы Матвеевой » Любви моей ты боялся зря…», не очень популярную в то да и нынешнее время. Стала подпевать, чем удивила Мейла что знаю эту песню, мне, кажется, я сразу выросла в его глазах. А однажды, мы шли с ребятами ко мне домой и я стала напевать припев популярной песенки А.Пугачевой: — Так же как все, как все,как все, Я по земле хожу, хожу…»- на что Володя сказал, — а у тебя есть слух. Мне очень было приятно слышать от него похвалу.
Володя был большой умница, с неиссякаемым юмором, эрудированный, музыкальный, не было ни одной сферы, в которой бы он что-то недопонимал. Ему было всё интересно, он не задавал вопросы ради поддержания разговора. Ему легко удавалось входить в доверие. Даже Бориса Ивановича Курицина ,участника ВОВ, он сумел разговорить о воспоминаниях о войне. Курицины очень часто вспоминали и спрашивали о нём. Помню как Андрей Шамрай, будучи уже студентом 4 или 5 курса мединститута, стал задавать вопросы по анатомии Володе и он ни разу не ошибся, чем удивил меня, потому что я уже училась в медучилище. Однажды Володя стал интересоваться моей профессией (я работала в онкодиспансере в гистологии), я отвечала, но на каком то этапе мои знания иссякли, на что он ответил — вот если бы я учился в мед, я бы всё -всё изучил. На него нельзя было обижаться, он не делал замечания, а вроде как советовал. С ним не было чувства неловкости. Мы разговаривали на разные темы, ему можно было довериться и не бояться, что это может выйти тебе боком. Когда я собиралась замуж мы говорили с ним на эту тему, чему- то он удивлялся в моих поступках, но потом сказал- знаешь, умная жена не будет скандалить и найдёт решение, чтобы сохранить брак — и я очень старалась быть умной женой. Для меня были ценны его замечания.
Однажды, мы толпой гуляли по Москве, я шла и курила (считала себя взрослой и независимой от других взглядов, хоть Иветта и обещала «губы пообрывать», если увидит), навстречу шли пожилые женщины и с укоризной на меня посмотрели, я невозмутимо продолжала докуривать сигарету. Когда мы прошли на почтительное расстояние, мне Володя сказал: » Ты б не курила так на виду». Ему было неудобно за меня и мне стало стыдно, больше в открытую я не курила. Хотя не скрою, постоять и подымить с пацанами по ночной Москве было очень приятно.
Как-то он спросил, а вышла бы я за него замуж, на что я ответила, что нет, потому что мне было бы с ним сложно и я бы его не прокормила, так как у него наверняка изысканный вкус. Володя ответил, что нет он не привередлив к еде, вот маме его было трудно с папой и она старалась угодить на его вкус. Володя был влюбчивым, очень внимательно относился к женщинам. После окончания ВУЗов все снова разъехались и долго не виделись. Встретились, наверно, на юбилей театра или ещё позже, не помню точно. Но вспоминаю как однажды мы собрались у Инги Мельник: я, Таня Пичугова, Даля и Мейл. Вовка уже был с бородой, солидным мужчиной. Мы все его нахваливали какой он молодец, на что он с юмором отвечал — а я вам всем предлагал выходить за меня замуж, вот кусайте теперь локти.
Время проведенное вместе с ним всегда было наполнено радостью. Подробности уже не вспомню. Много лет спустя, он ласково обращался » Девочка моя», и я чувствовала себя девчонкой из «Веселого ветра», как выяснилось — это его любимое обращение, но почувствовать заботливое отношение к себе было не только приятно, а это как бы давало понять, что рядом надёжный человек, которому можно довериться.
Вовка, милый Вовка, как же мне жалко, что ты оказался таким хрупким, как же тебя не хватает. Верь мы помним тебя, каждое 1 апреля вспоминаем о твоём дне рождения и о том, что ты боялся что к тебе никто не придёт, так как первого апреля никому не верят.
Воркута, любовь моя!
Это было ещё до пандемии и специальной военной операции в Украине.
Мы (Ира Миловидова, Галя Клюева и я, Лиля Ефременко), живя в разных частях страны и мира, находили возможность встречаться по двое или все вместе.
В июле 2017 года мы решили встретиться в Санкт-Петербурге. В то время там жил и работал Володя Клюев (Вовка, светлая тебе память).
Готовясь к поездке, я случайно натолкнулась на карте Питера на улицу Воркутинская. Мы сразу же решили обязательно посетить её и сфотографироваться на фоне указателя улицы.
Поездка и наша встреча была бомбическая, мы замечательно провели время, Володя свозил нас в Павловск, Пушкин…
И вот однажды утром мы отправились на поиски Воркутинской улицы.
Это оказалось непросто. И по карте и по гаджету мы находились именно на ней, но это был задний двор одноэтажной постройки Леруа длиной всего несколько метров, улицей благодарных ленинградцев героическим шахтерам Воркуты это не назовёшь и ни одного указателя!
Пустынный задний участок. Мы объездили все вокруг, но все безуспешно.
И случайно, уже решили уехать, мы натолкнулись на углу этого дома на памятный знак.
Мощный, тревожный, строгий, как и полагается в стиле советской символики, полностью соответствующий скорби и подвигу городов Ленинграда и Воркуты, всего великого народа великой страны!
Уж мы-то там нарадовались и нарезвились от души! И от радости и от гордости!
Одна из наших встреч, за 2 года до Питерской, состоялась у меня в Ярославле, городе тысячелетней истории, культуры и государственности, столице Золотого кольца.
Собирая свою дочку Ирочку ко мне в гости, Галина Павловна (светлая память Вам, Галина Павловна), мама Иры и Аленки Миловидовых, передала на нашу встречу баночку красной икры.
Никогда этого не забуду.
Это было сделано с такой заботой и пониманием, сердце защемило.
Наши родители поддерживали и радовались нашей дружбе.
Мы втроем всегда чувствовали себя легко и по-доброму во всех трех домах, в которых была забота и участие.
Вот какой парадокс:
Воркута это вечная мерзлота, вечный холод и полярная ночь…
А при воспоминании о ней становится так тепло, так светло и так нежно….
Воркута, я люблю тебя!
Как мы встречали новый год.
Вот и наступил 2023 год. С новым годом Вас, Ветерки!
Новый год — это всегда был праздник для «Веселого ветра». Но и не только. Это — бесконечные репетиции и новогодние сценарии. Это — ёлки в колонном зале.
Как раз когда был ремонт зрительного зала, «Весёлый ветер» ставил свои новогодние спектакли в колонном зале. В центре стояла ёлка, рядом с ёлкой была сооружена сцена ( небольшой подиум, насколько помню) и на этой сцене мы разыгрывали спектакль. Сценарий был уже готовый, видимо его предлагали методисты. А вот завязка придумывалась на ходу. Иветта Дмитриевна и старики в студии сочиняли вступление, чтобы из простых мальчиков и девочек ,прямо в зале, возле ёлки появлялись герои сказки, которую они впоследствии и воплощали. Это был очень захватывающий процесс.
Я не помню сюжета, не помню героев (может кто и вспомнит), но помню, что на сцене уже лежал реквизит, который помогал нам перевоплощаться в героев сказки. Может это был и не новый ход. Но для нас все рождалось впервые, на наших глазах и мы были участниками этого перерождения. Сказки всегда игрались весело, на подъёме. Было много юмора, поиски пропавших героев, снегурочки, Деда мороза. Погони за отрицательными героями и их перевоплощения в положительных. После спектакля была обязательно ёлка с хороводами, песнями, играми, соревнованиями. Герои сказок оставались у ёлки и продолжали заводить зал.
Спектакли игрались по два, а то и по три в день. Между спектаклями мы, как правило не уходили домой, а оставались в студии. Отдыхали, общались, приносили из чебуречной вкуснейшие горячие чебуреки — самые вкусные какие-либо я ела в своей жизни.
Для участников Дворца пионеров тоже организовывали ёлку — ёлка для старшеклассников. Вот тут мы отрывались всей студией. Заводилой была Иветта. Я помню как она — красивая, с причёской, в длинном синем платье — возглавляла цепочку хоровода и «змейкой» вела нас по залу, уже уставшая ходить на каблуках ( или опасаясь поскользнулся на паркете) снимала туфли и хлопала ими над головой, мы радостно подхватывали её идею, снимали обувь(мы все были в сменке, помните её ревностное отношение к сцене) и начинали также, двигаясь петляя по залу , выбивать ритм, чем приводили в шок участников новогодней ёлки. Многие присоединялись к нам и это была необыкновенно длинная «змейка» шествующая по залу. Как нам было весело!!!
В то время на ёлках звучал вальс и многие пары кружились в вальсе. У нас были ребята, которые занимались танцами. Это было очень красиво и романтично. Я помню как меня пригласил на вальс Володя Бабкин, я не очень опытная была, но он так уверенно меня подхватил, что всякий страх просто улетучился. Мы буквально парили в зале. Володя был высокий, симпатичный голубоглазый белокурый молодой человек, очень стройный. Вальсировать с таким партнёром было не просто одно удовольствие, но и очень престижно. Я была на седьмом небе от ощущений кружения в вальсе. Чувство радости и торжества новогоднего праздника осталось навсегда!
И эта радость была связана с театром студией » Весёлый ветер»! Хотелось бы мне вернуться назад? Наверно нет. Но ощутить это чувство полёта, чувство лёгкости и крыльев за спиной очень хочется. И оно бывает, не так часто как в юности, но иногда очень ярко и остро.
Я желаю Вам всем счастливого нового года! Пусть исполнятся все Ваши мечты! Пусть всё родные будут здоровы. Пусть этот год принесёт Вам радость и удачу, успех и сердечное тепло. Пусть любовь вас не покидает ни при каких обстоятельствах!
Берегите себя и близких. С новым 2023 годом!
ОДУД ода
Одуд
Ода
Воркута. Конец семидесятых.
Зима. Полярная ночь. Холод.
Мы шли большой компанией от Иветты во ДП (тогда она жила на Горноспасательной).
Веселились, смеялись, шутили…
Зачем мы шли, мне уже не вспомнить.
К делу не относится.
Точный адрес не помню, но вдруг Бодя и Нестер одновременно взглянули друг на друга и свернули с улицы Ленина во двор, где-то в районе Соки-Воды или Книжного магазина, пошли к дому перпендикулярно стоящему к улице Ленина.
Было видно, что у них какое-то дело, но мы, вся наша весёлая компания, свернули за ними, не знаю почему. Мы могли бы дальше идти во Дворец, но…
Бодя дошёл до конца дома, встал под окнами, достал гитару и начал петь!!!
Зима, мороз, темень, а он бьёт по струнам и поёт, изредка поглядывая наверх.
Какую песню он пел не могу сказать не потому, что не помню, я ее не слышала, просто не слышала.
Меня настолько ошеломило происходящее, я не могла прийти в себя.
Я конечно читала и знала, что где-то в жаркой Испании серенады обычное дело, но здесь рядом со мной на 67 параллели, талантливый, необыкновенный, красивый парень поёт песню под окном девушки… это был шок!
Надо заметить, что это происходило на фоне фильмов на производственную тему, какой-то бригады отказавшейся от премии и т.д.
Откуда у Боди был такой уровень мышления, чувств и смелости.
С последним аккордом Бодя одномоменто развернулся и пошёл прочь. И мы все ошеломленные и притихшие засеменили за ним в абсолютной тишине, и только снег скрипел у нас под ногами.
Это была большая компания, может кто-то помнит этот случай, может я где-то ошиблась, не в деталях дело.
Главное, что это и было ВОСПИТАНИЕ ЧУВСТВ, высокая планка отношений между мужчиной и женщиной, та дерзость, изящество и обожание, которая и тогда была несвойственна людям (и совсем не в Советской власти дело), а сейчас и тем более утеряно навсегда.
ВВ давал не только творчество, свободу, мы вылезали наружу из скафандров комплексов, страхов, трусоватости, но и формировалась наша житейская, женская сущность на таких примерах.
Да, это чистой воды романтизм. Он быстро проходит.
Но ему и место в подростковом возрасте. Романтизм должен быть в жизни каждого юного человека.
Я настаиваю на этом. Без него не будет настоящего мужчины и настоящей женщины.
Мы влюблялись в старичков, не в киноактёров, мы обожали и уважали наших старших ветерков, не пропускали их спектакли и капустники (капустники это что-то необыкновенное!), песни по кругу.
А какие яркие, умные, талантливые парни в нашем поколении, самые лучшие!
И поколение младше нас. Там вообще одни красавцы, с необыкновенным юмором!
Фамилии называть не буду, как бы кого не пропустить.
Более молодые поколения не так хорошо мне знакомы, но уверена там тоже все отлично!
Отвечая на вопрос Миши, что нас так привлекало и держало в студии долгие годы, позволю себе предположить:
ОБЩЕНИЕ.
Высокого уровня и качества общение.
Послесловие:
Надо ли говорить, что эта фря, ради которой надрывался на морозе Бодя, даже не мелькнула в окне, не выскочила руки вразлет….
Хотелось бы спросить: А что, дорогуша, делал ли ещё кто-нибудь что-нибудь подобное в твою честь, невзирая на прохожих и мороз??? А????
Профурсетка! Ты и есть профурсетка!
Как я попала в студию
Как я попала в ВВ.
Я училась в 4-ом классе.
Моя неуёмная подружка была озабочена идеей нашего времяпровождения.
Мы дружили с д/сада, ходили в одну группу. На новогодних фото мы вместе стояли под ёлкой в костюмах снежинок, т.к. мы с ней с детства пухляши, на другие роли мы не годились.
Почему-то она потащила меня во Дворец культуры Горняк, там открылся набор в цирковую студию.
Это был с самого начала провальный проект, ну какие мы циркачки. Не бывает таких пухлых акробаток.
Конечно нас не взяли.
Но она не отчаялась и повела меня во Дворец Пионеров в театральную студию ВВ, предварительно заставив меня выучить стихотворение и басню.
Принимала нас лично Иветта Дмитриевна.
Я так старалась, читала с выражением, ножку вперед, ручкой водила в сторону.
Ребёнок, ничего не поделаешь.
Иветте, как и полагается, ничего не понравилось, но мы с подружкой были приняты в коллектив.
Подружка не выдержала Иветтинского темперамента и очень быстро слилась, а я осталась на долгие-долгие годы.
В это же время мне посчастливилось играть с Иветтой в одной постановке, т.е. мы были партнёрами по сцене.
Это уникальное явление, я думаю нас таких не много.
Помню эту новогоднюю сказку очень хорошо. Сказка называлась Секундочка.
Мы её показывали на сцене и в колонном зале ДП.
Зал украшенный зимними праздничными атрибутами, было очень нарядно и сказочно, ёлка новогодняя вся в огнях, дети смотрели на нас распахнутыми глазами, хлопали в ладоши, переживали, смеялись и радовались…
Вот тогда я всё поняла про театр.
Магия!
Иветта до начала времен
Иветта до начала времен.
Кто-нибудь знает чем занималась и что делала Иветта Дмитриевна до ВВ?
Знаю я.
Это было моё детсадовское детство.
Это было давно.
Я ходила в детский сад «Березка».
Это площадь Металлистов, если я не ошибаюсь. Почти напротив ресторан «Москва».
Иветта там работала, не знаю как называлась её должность правильно, но что-то вроде культурно-массового работника.
Я, конечно, её не помню, почти не помню.
Помню уже в старшей группе был утренник Проводы зимы, Иветта была Весной.
У каждого советского ребёнка есть старые фото празднования НГ в детсадах.
Пышные высоченные ёлки богато украшенные игрушками, мишурой и гирляндами, Дед Мороз в дорогой шубе и окладистой бороде с посохом и мешком подарков, а рядом детки в костюмах зайчиков, мишек и снежинок.
Я была снежинкой.
Дед Мороз, красивый, раскатистый, важный, был на самом деле Иветтой. (Для меня эта информация была ударом, я так верила в Деда Мороза в детстве, а он оказался тетенькой).
Это мне мама сказала уже во взрослом возрасте. Моя мама тоже работала в моем д/саду, приглядывала за мной. Они с Иветтой были хорошо знакомы.
Спустя несколько лет моя мама и Иветта случайно встретились на улице Ленина, обрадовались, разговорились. Иветта спросила маму про дочку, что с ней (это про меня).
На что моя мама сказала:
-Иветта, тебе лучше знать. Ты её видишь чаще, чем я. Она у тебя в коллективе.
Иветта давай расспрашивать кто это и т.д.
Подвожу итог:
Я знала Иветту ещё до ВВ, ещё не было нашего уникального коллектива, а мы были с ней хорошо знакомы, правда я этого не помню по малолетству, но это неважно.
Так что надо пересмотреть кто самый старый старичок.
Посвящение Иветте Дмитриевне Шамрай
Ответ Дале К.
Привет Даля!
Татьяна Рогова прислала мне по интернету, что тебе можно прислать свои воспоминания об Иветте Дмитриевне. Не знаю куда и зачем, но написал несколько эпизодов, со своей перспективы. Старался писать не в общем, а с точки зрения своего личного опыта. Если надо больше, то как я написал в конце этой статьи то надо будет покопаться в памяти. Не возражаю, если кто-нибудь исправит ошибки.
Раис Халилов
Берлин, 2011
В Берлинском университете имени Гумбольда в Берлине, есть Кафедра Славистики. На ней, как мне известно, многие студенты и будущие доктора наук пишут свои работы посвящённые современной российской литературе. То-есть у учащихся, есть возможность изучить творчество и познакомиться лично с современными, ныне живущими поэтами и писателями России. Я глубоко убеждён, что Иветта Дмитриевна Шамрай заслуживает не одной такой научной диссертации.
В театральную студию «Весёлый Ветер» я попал случайно. Кстати Иветта Дмитриевна принципиально настаивала на том, что «Весёлый Ветер», это не «Театр Юного Зрителя», а именно «театральная студия», смысл которой заключался прежде всего в воспитании молодёжи через театральное творчество, через искусство. Она часто повторяла фразу: «Красота спасёт мир!» Она в это свято верила и доказывала всей своей творческой жизнью. Поэтому на её сцене вместе репетировали и играли, как школьные отличники, так и трудные подростки, если не сказать хулиганы.
В 1976, выиграв городские соревнования по боксу в среднем весе, медицинская комиссия меня не допустила на республиканские соревнования. Настроение было неважное. И мои друзья по боксёрской секции, Сергей Щербаков и Володя Мейл пригласили меня в театральную студию «Весёлый Ветер».
После нескольких занятий, Иветта Дмитриевна сразу предложила мне сыграть роль… хулигана. Потом были роли Волшебника и Министра-администратора из «Обыкновенного чуда» Шварца, Атоса из «Трёх мушкетёров» и многое другое.
Надо ли говорить, что работа над ролью, в коллективе приучала нас к дисциплине и ответственности, так пригодившиеся в дальнейшей жизни. Но это не самое главное. Студия для меня была вторым домом, в буквальном смысле этого слова.
Сколько вечеров мы проводили в ней за беседами обо всём. А если дискуссии затягивались то Иветта Дмитриевна приглашала нас в свой гостеприимный дом. И никому из наших родителей не приходило в голову за нас беспокоиться. Самые смелые идеи, самая запрещённая литература ходила из рук в руки от ветерка к ветерку.
Как то раз Иветта Дмитриевна узнала, что я рисую и хожу в художественную школу. Попросила принести ей, что нибудь показать. Я весело ответил, что рисунков у меня мало. Если что-то мне не нравится, то я сразу же это выбрасываю. После короткой паузы она меня сильно отругала. В заключение сказала: «То что ты делаешь, это преступление!»
Этот разговор я запомнил на всю жизнь. Я понял, что уважая свой труд, начинаешь сильнее уважать труд других. Казалось бы простая истина, но тогда эта мысль меня осенила. Она говорила с нами на равных, без высокомерия. Такого качества я желал бы своим учителям в школе. Но и в то же время никогда не боялась признаться, если чего-то не знала.
Работая над поэмами Владимира Маяковского, Роберта Рождественского и Андрея Вознесенского, я не только мог их стихи выучить наизусть и цитировать но и полюбить.
Вспоминаю другой случай. Меня призвали в армию. Тогда я учился в Рязанском художественном училище на театрального декоратора. После шумных, ветерковских проводов в Воркуте, я вернулся к дате призыва в Рязань. Туда же приехала и Иветта Дмитриевна. В назначенный день я и она пришли в военкомат. Но оказалось, что я опоздал к распределению своей группы.
«Твоя группа уехала полчаса назад. Теперь тебе надо ждать набора в другую группу».
Я был в растерянности. Был настроен сразу же начать военную службу. И тут Иветта Дмитриевна берёт такси и мы едем за группой вслед… Солдаты на КПП не знали как реагировать, когда увидели подъехавшее к воинской части такси, из которой вышел лысый парень с, аристократичного вида, женщиной. Парень показал свой призывной билет и сказал: «Меня пригласили в армию».
Я был не единственный, кого она лично провожала до воинской части. Она относилась к нам также, как к своим собственным детям.
Ей удалось сделать такой уникальный коллектив, куда ходили поколениями. Первые студийцы уже приводили туда своих внуков. Выходцы студии заняты в разных профессиях и думаю нет ни одной страны в мире где бы не жил «ветерок».
Как-то она приезжала ко мне в гости в Ригу. Я познакомил её со своими друзьями-латышами, которые нас тут же пригласили к себе в гости на хутор. Через пару часов они уже приняли её в свою семью. Таково было её обаяние и умение находить общий язык с людьми разных национальностей.
Последний раз, когда я был в Воркуте, к сожалению, мне не удалось с ней встретиться. Несколько раз я приходил к её дому, звонил в дверь, но мне никто не открывал.
О ней можно писать труды по педагогике, театру, истории Воркуты, истории страны. И если, кто нибудь решит написать о ней книгу, я готов глубже покопаться в своей памяти.
Именинники
Чествуем
Потому и провалы.
Это как в жизни: осторожно идёшь по хрупкому льду реальности, скользишь, спотыкаешься, потом внезапно проваливаешься сквозь эту реальность в омут воспоминаний. После выберешься на твёрдую поверхность бытия, стряхнёшь со шкуры брызги былого и опять бредёшь потихоньку до следующего провала.
Потихоньку, потому что в твоём возрасте стремительность движений сходит на нет.
Осень жизни!
(Я бы даже сказал: «Поздняя осень»).
Поздней осенью, идя по дороге (в том числе и по дороге жизни), вынужден идти неспешно. Не потому неспешно, что спешить некуда, а из осторожности.
Лужицы, оставшиеся после вчерашнего дождя, сковал давно ожидавшийся морозец. Каждый шаг неизвестность — если лёд крепкий, то нога может скользнуть и … .
Это не когда тебе 25 лет, когда владение телом абсолютное, когда вестибулярный аппарат как у космонавта и когда равновесие держишь на автомате.
Тебе уже под семьдесят и ты не всегда успеваешь среагировать на возникшую ситуацию. Рефлексы иногда тормозят. Скользнула нога, не успел переместить центр тяжести на другую сторону и «пожалуйте бриться» — валяешься на земле, скрипя суставами и чертыхаясь. Поэтому идёшь осторожно.
А луж много. Дожди были обильные и долгие. Идёшь по бывшим лужицам, давишь ногами лёд. Где то он крепкий и не ломается, где то тонкий и хрупкий, нога проваливается в лужу.
Всё как в жизни
Вот потому мои воспоминания я и называю Провалы.
Провалы в память.
В мою память.
Dixi.
Второй провал в мою память
«В предлагаемых обстоятельствах«
Я бродил по сцене из угла в угол. Пробовал представить себе личность и жизнь этого мужчины до того момента когда прозвучит команда «По вагонам!». Придумывал его привычки и пристрастия, отношение к воинской службе, к людям, к женщинам.
Получалось плохо.
Персонаж получался какой-то нечёткий, аморфный, как бы расфокусированный. Нужно было менять тактику работы над образом (к этому моменту моего увлечения театром, я уже оперировал вполне профессиональными терминами).
Тогда я решил попробовать максимально приблизить, конкретизировать образ. Добавить побольше подробностей.
Раз он военный, то в каких войсках служит этот парень? Первое что пришло в голову — артиллерия. Если он офицер, то каков его возраст? Ну, положим, лет сорок — ровесник века.
Далее конструирование личности персонажа пошло легче. Воинское звание, скажем, полковник. В то время вполне соответствующее его возрасту звание. И скорее всего не простой полковник, а весьма опытный. Заслуженный. Участник всех вооружённых конфликтов которые вела РККА с Гражданской по Финскую войны. Прошёл всю служебную лестницу — рядовой заряжающий в Гражданскую, командир артиллерийской батареи в Испании, командир артполка на Халхин-голе. Награждён минимум тремя Орденами Красного Знамени и почётным оружием. Отсюда его характер — честный, решительный, резкий. Он точен в оценках, привык доминировать в общении с окружающими, иногда даже грубый, в том числе и с близкими людьми. Значит и эпизод с женой (или просто с любимой женщиной?) нужно решать исходя из этих его качеств. Женщина сделала что-то неприемлемое для него. Или не захотела понять и принять его поступок. Он возмущён, обижен и отвергает возможность общения с ней. Но он любил её и продолжает любить.
Опять же война.
Хоть это для него дело привычное и он не испытывает страха или робости, как робеют и боятся новобранцы, которых он повезёт в этом эшелоне на фронт, всё же никто не может ему обещать, что он непременно вернётся с войны и увидится с любимой. Может и не вернётся, может и не увидится. Внешне спокойный, невозмутимый, он в ожидании команды «По вагонам!» ходит по перрону, курит «Казбек» и старается не смотреть в сторону крыльца вокзала возле которого стоит Она, его любимая женщина. Она не могла не прийти на этот перрон, не могла не увидеть его.
Может в последний раз его увидеть…
Мне удалось довольно тщательно продумать образ моего персонажа уложившись в те полчаса, которые Иветта выделила нам для подготовки этюда «Провожание на фронт». Образ сложился, стало понятно что и как он будет делать на сцене, выстроилась мизансцена. Одно только я не смог решить — чем разрешится его конфликт с женой. Да, он будет переживать, нервничать, бороться с желанием подойти к ней и простить её, и просить прощения у неё. Но что в его душе возьмёт верх — обида или любовь я так и не определил.
В шестнадцать лет играть взрослые отношения, непростые отношения, развивающиеся в непростое время, очень трудноисполнимо и даже страшно. Чёрт его знает как там у взрослых всё происходит. Что они чувствуют, как реагируют, что говорят, что делают? Одни вопросы. Ответов нет. И спросить не у кого.
Приходится включать фантазию, в придуманный характер персонажа вплавлять свой характер и из получившейся заготовки резцом здравого смысла вытачивать искомый образ.
Ладно, буду импровизировать. Как пойдёт. Так будет естественней и правдоподобней. Тем более что для моей партнёрши любой исход мизансцены был приемлем. Ей, наверное, легко будет играть что-нибудь одно — обиду, любовь, тоску, прощение, отчаяние, что она там себе напридумывает в рамках разработки своего персонажа.
Немного напрягало меня то, что с партнёршей я не был знаком. Валя Гайдук в студии появилась недавно и мне не пришлось ещё с нею пообщаться.
До этого момента затея с Весёлым Ветром нравилась мне в основном тем, что там было интересно и весело. Какой-либо тяги к актёрству я не испытывал и участвовал в спектаклях как бы понарошку, особо не обременяя себя изучением персонажа и «вживанием в образ». Мне хватало того, что я кое-как выучивал текст своих ролей и необходимые мизансцены. Остальное как получится. Для самодеятельного детского театра и даже не театра, а, на тот момент, всего лишь театральной студии малых драматических форм, уровня моего лицедейства вполне хватало. Во всяком случае Иветта и Михаил Хаймович меня хвалили. Главным в студии для меня была возможность общения с интересными людьми. И я вовсю пользовался этой возможностью.
А интересных людей и в студии, и во всём Дворце тогда хватало. И у каждого можно было чему-нибудь полезному и хорошему поучиться.
В моём «репертуаре» уже были Маленький Джон и Сирано де Бержерак. Я, вроде как, начинал понимать что к чему в театральном ремесле, старался не пропускать занятий пластикой и сценическим движением, благо давалось мне это достаточно легко. Под руководством Вити Морица прилежно осваивал сценический бой. С интересом делал всевозможные этюды — на внимательность, на взаимодействие с партнёром, на координацию речи и действия, на ощущение предмета и тому подобные. Всё это было легковесно, даже поверхностно и не требовало какой-либо мало-мальской душевной работы или интеллектуального усилия.
Но скоро игрушки закончились и большинству из нас пришлось вспахнуть по-взрослому.
Однажды Иветта сказала нам, что на следующем занятии мы будем ставить массовый этюд (массовый, это когда не один человек делает этюд, а сразу несколько человек делают совместный этюд на одну тему). И этюд этот будет на «существование в предлагаемых обстоятельствах». Будет тема этюда — «Проводы на фронт». У каждого будет свой персонаж и каждый должен придумать и продумать что и как его персонаж будет делать на сцене. Мне достался персонаж — Офицер, везущий на фронт новобранцев. С иезуитской улыбкой Иветта добавила вводную — у Офицера конфликт с любимой женщиной. «Это чтобы вам с Валей было что играть», пояснила она.
Вначале большинство народа восприняли новость легко — ну этюд и этюд. Подумаешь. Мало ли мы делали этюдов? Потом пришло понимание того какую сложную работу нам нужно сделать — придумать историю каждого персонажа, действие и мизансцену, увязать всё это вместе так, чтобы выглядело естественно и не натужно.
Шестнадцатилетнему пареньку даже подойти к девушке и, допустим, просто взять её за руку на людях очень трудновыполнимо. Ты робеешь, ты скован, ты стесняешься окружающих и почти панически боишься самой барышни. А ну как она грубо отошьёт тебя или, того хуже, поднимет на смех. Даже если всё это дело происходит в рамках театрального действия, как бы понарошку, ты всё равно трусишь . Подозреваю что барышни в подобной ситуации испытывают схожие ощущения. А тут приходится играть серьёзные чувства, которые, как ты с ужасом начинаешь понимать, обычно сопровождаются определёнными действиями интимного свойства — объятиями, чувственными поцелуями и прочими подобными штуками. И нам с Валей в этом этюде придётся кое-что из этого взрослого арсенала использовать. Хочешь не хочешь, боишься не боишься, а «Надо, Федя, надо!». Иначе будет неправда. Зритель не поймёт и не поверит в нашу историю.
Нет, можно, конечно, с другого края сцены крикнуть ей: «Уходи, противная, я тебя уже не люблю!». Это избавит от необходимости подходить, обнимать, целовать и пр. Избавит и убьёт всю драматургию. Если серьёзно подходить к этому сюжету, то играть нужно по-взрослому. Но как!? Как это делается!? Я ведь никогда ещё никого не любил так, чтобы это можно было назвать словом ЛЮБОВЬ, не любил никого и никогда от слова вообще, и даже не представляю как это делается. Как это делается суровыми сорокалетними мужиками, прошедшими не одну войну!?
???!!!
Ну что ж, как говорится, мировые литература и кинематограф мне в помощь. Как там в подобных ситуациях поступали настоящие, правильные мужчины? Стиснул её плечи…, пронзительно глянул в глаза…, сгрёб её в охапку и потащил вон из избы…, начал страстно целовать ей руки, шею, губы (руки-то чего целовать?)…, отвесил ей оплеуху (ой, это из другой оперы)… . Ну, в общем, как-то так.
Непонятненько.
И вот на следующем занятии «я бродил по сцене из угла в угол. Пробовал представить себе личность и жизнь этого мужчины до того момента когда прозвучит команда «По вагонам!». Набродил вполне приемлемый образ моего персонажа. Вполне прилично и убедительно сыграл его. Мне самому понравилось. И вот уже финал. Вот сейчас прозвучит команда «По вагонам!» и всё закончится. И как-нибудь разрешится наш семейный конфликт. Вот сейчас… .
Я уже было расслабился: — брошу последний взгляд на любимую женщину, вскочу на воображаемую подножку вагона и всё закончится. Примирение не состоится. Так будет проще.
«Человек предполагает, а Бог располагает».
Я совсем не учёл, что и Валя тоже себе напридумывала роль. И вжилась в образ. И настолько вжилась, что просто взорвала нашу с ней мизансцену и финал всего этюда.
Команда «По вагонам!» прозвучала, я наконец посмотрел на свою «жену» и … поймал её взгляд. Взгляд полный Любви, Боли, Тоски и Отчаяния. Этот взгляд разом вышиб из меня все мои страхи и комплексы. Всё вокруг меня перестало существовать. Была только Она, только её невыносимый, молящий взгляд.
Этот взгляд сорвал меня с места и бросил к ней. Я обнимал её, я целовал её лицо. Мокрое от слёз лицо. И ничего в этот момент для меня (уверен, что и для неё) в жизни не существовало — только мы и только наша любовь… .
Меня и Валю потом все хвалили. И ребята, и Иветта и все, кто смотрел этот этюд. Ну да, хорошо у нас получилось. Только я тут никто, так покурить вышел. Статист на уровне «Кушать подано». Всё сделала Валя. Я лишь среагировал на её состояние, на её чувственный посыл. Потому что не мог не среагировать на такой её посыл.
Это была сильнейшая эмоциональная и психологическая встряска.
После работы над этим этюдом я здорово изменился. Стал более вдумчиво относиться к людям, к жизни, к себе самому.
Dixi.
Первый провал в мою память.
Как начинался мой дрейф в сторону Весёлого Ветра.
Я вполне успешно занимался во Дворце пионеров в эстрадном оркестре. Гремел барабанами на вечерах танцев, потихоньку осваивал гитару. Был доволен жизнью и не желал никаких изменений в ней. Но…
….судьба играет человеком —
Георгий Евгеньевич, в миру просто Жора, руководитель нашего оркестра, незадолго до новогодних праздников попросил меня и Юрку Бахтина помочь ребятам из студии малых драматических форм «Весёлый ветер».
Задача была проста и незатейлива — обеспечить гитарный аккомпанемент театралам в одной песенке. Их студия проводила так называемое «Новогоднее путешествие» (фактически череду новогодних ёлок для городской детворы). Публику, приходящую на новогодние ёлки, встречали персонажи различных сказок и водили по всему Дворцу, знакомя попутно с отделами и кружками. Текст уже был готов, а вот музыку нам нужно было подобрать или написать самим.
Синхронно почесав затылки и кивнув головами, мы взяли гитару и поплелись выполнять поручение уважаемого руководителя.
Поднялись на четвёртый этаж в зрительный зал, отрекомендовались громогласной тётке с сигаретой в руке, которая гоняла всех вокруг, устраивая вселенский бардак, и попросили текст. Нам тут же его вручили и пообещали в помощь кого мы запросим и сколько запросим из личного состава студийцев. Собралось человек пять пацанов и пара девочек. Пристроившись на подоконнике, стали перебирать мелодии на которые бы лёг наш текст.
Предложений было много. В итоге набралось штук пять вариантов, благо четверостишья были написаны простеньким ямбом и не требовали сложных мелодий и сложного музыкального размера. Но всё было как-то не то. Всё чего-то не хватало.
Мы сидели уже больше часа и творческий запал начал иссякать.
Уже послышались предложения каждому сегодня дома подумать хорошенько и завтра окончательно определиться с мелодией.
Уже было совсем собрались расходиться — нам с Юркой нужно было идти в оркестр на репетицию.
Уже все стали прощаться, но тут мне вспомнилась песня, которую услышал пару — тройку лет назад по нашему, воркутинскому телевидению.
Мы с пацанами попробовали наложить на эту мелодию наш текст и… всем понравилось!
Нам не идёт рабочий стаж, Не платят нам зарплату. Врагов берём на абордаж, Поскольку мы пираты...
Мелодия простая, легко запоминающаяся, ребята её выучили сходу и через пять минут исполнили перед студийным начальством в лице громогласной, курящей тётки и автора текста — вежливого обладателя бархатного баритона и по совместительству завотделом художественного творчества Дворца. Им тоже понравилось, благо тётка, как оказалось, в своё время сама участвовала в телетеатре и помнила эту песню.
Тогда была телепередача «Телетеатр» или что-то в этом роде. В ней показывали спектакли народного театра. В одном из спектаклей пелась под гитару эта песня. Автором стихов был воркутинский поэт Игорь Коншин, автора музыки я не запомнил. Но наш текст идеально укладывался в эту мелодию.
Потом были увлекательные репетиции, мы познакомились и подружились с театральными ребятами. Репетировали ежедневно потому как до новогодних ёлок оставалось пара недель и всё нужно было хорошенько отработать и собрать спектакль в кучу.
Потом был Новый год, была череда спектаклей, мы втянулись в творческий процесс и нам всё нравилось.
Как оказалось нравились и мы.
В один из вечеров Иветта (та самая курящая тётка) предложила нам остаться в их коллективе. Юра отказался, я с радостью согласился — ребята мне понравились, понравилась дружелюбная атмосфера в студии, понравились наши прогулки по ночному городу после репетиций и спектаклей, и разговоры, разговоры, разговоры.
Разговоры обо всём в мире и у каждого было что сказать!
Мы обсуждали литературу, музыку, кинематограф, живопись. Эти разговоры побуждали нас читать , слушать и смотреть обсуждаемое. И я до сих пор не понимаю где мы находили для этого время, учитывая тотальную занятость. Ведь все утром и днём учились в школе (мы с Юркой в техникуме), после учёбы все плотно были заняты в студии, а я ещё и в оркестре. После репетиций и спектаклей, мы общались. Как в такой ситуации выкроить время на чтение или кино?! Тем не менее и читали, и смотрели, и слушали. Золотое было время!
С окончанием новогоднего сказочного марафона это золото не закончилось. Поскольку я был принят в труппу, пришлось срочно стараться ликвидировать актёрское невежество.
Уроки сцендвижения, пластики, этюды, сценическое фехтование, сценическая речь и прочие театральные ремёсла, всё, чем нас занимали Иветта и Михаил Хаймович и чем мы занимались с энтузиазмом неофитов. Это было так увлекательно! Я и сам не заметил как Студия стала самой большой составляющей моей жизни.
Dixi