Посвящение Иветте Дмитриевне Шамрай

Ответ Дале К.
Привет Даля!
Татьяна Рогова прислала мне по интернету, что тебе можно прислать свои воспоминания об Иветте Дмитриевне. Не знаю куда и зачем, но написал несколько эпизодов, со своей перспективы. Старался писать не в общем, а с точки зрения своего личного опыта. Если надо больше, то как я написал в конце этой статьи то надо будет покопаться в памяти. Не возражаю, если кто-нибудь исправит ошибки.

Раис Халилов
Берлин, 2011

В Берлинском университете имени Гумбольда в Берлине, есть Кафедра Славистики. На ней, как мне известно, многие студенты и будущие доктора наук пишут свои работы посвящённые современной российской литературе. То-есть у учащихся, есть возможность изучить творчество и познакомиться лично с современными, ныне живущими поэтами и писателями России. Я глубоко убеждён, что Иветта Дмитриевна Шамрай заслуживает не одной такой научной диссертации.

В театральную студию «Весёлый Ветер» я попал случайно. Кстати Иветта Дмитриевна принципиально настаивала на том, что «Весёлый Ветер», это не «Театр Юного Зрителя», а именно «театральная студия», смысл которой заключался прежде всего в воспитании молодёжи через театральное творчество, через искусство. Она часто повторяла фразу: «Красота спасёт мир!» Она в это свято верила и доказывала всей своей творческой жизнью. Поэтому на её сцене вместе репетировали и играли, как школьные отличники, так и трудные подростки, если не сказать хулиганы.

В 1976, выиграв городские соревнования по боксу в среднем весе, медицинская комиссия меня не допустила на республиканские соревнования. Настроение было неважное. И мои друзья по боксёрской секции, Сергей Щербаков и Володя Мейл пригласили меня в театральную студию «Весёлый Ветер».

После нескольких занятий, Иветта Дмитриевна сразу предложила мне сыграть роль… хулигана. Потом были роли Волшебника и Министра-администратора из «Обыкновенного чуда» Шварца, Атоса из «Трёх мушкетёров» и многое другое.

Надо ли говорить, что работа над ролью, в коллективе приучала нас к дисциплине и ответственности, так пригодившиеся в дальнейшей жизни. Но это не самое главное. Студия для меня была вторым домом, в буквальном смысле этого слова.

Сколько вечеров мы проводили в ней за беседами обо всём. А если дискуссии затягивались то Иветта Дмитриевна приглашала нас в свой гостеприимный дом. И никому из наших родителей не приходило в голову за нас беспокоиться. Самые смелые идеи, самая запрещённая литература ходила из рук в руки от ветерка к ветерку.

Как то раз Иветта Дмитриевна узнала, что я рисую и хожу в художественную школу. Попросила принести ей, что нибудь показать. Я весело ответил, что рисунков у меня мало. Если что-то мне не нравится, то я сразу же это выбрасываю. После короткой паузы она меня сильно отругала. В заключение сказала: «То что ты делаешь, это преступление!»

Этот разговор я запомнил на всю жизнь. Я понял, что уважая свой труд, начинаешь сильнее уважать труд других. Казалось бы простая истина, но тогда эта мысль меня осенила. Она говорила с нами на равных, без высокомерия. Такого качества я желал бы своим учителям в школе. Но и в то же время никогда не боялась признаться, если чего-то не знала.

Работая над поэмами Владимира Маяковского, Роберта Рождественского и Андрея Вознесенского, я не только мог их стихи выучить наизусть и цитировать но и полюбить.

Вспоминаю другой случай. Меня призвали в армию. Тогда я учился в Рязанском художественном училище на театрального декоратора. После шумных, ветерковских проводов в Воркуте, я вернулся к дате призыва в Рязань. Туда же приехала и Иветта Дмитриевна. В назначенный день я и она пришли в военкомат. Но оказалось, что я опоздал к распределению своей группы.
«Твоя группа уехала полчаса назад. Теперь тебе надо ждать набора в другую группу».

Я был в растерянности. Был настроен сразу же начать военную службу. И тут Иветта Дмитриевна берёт такси и мы едем за группой вслед… Солдаты на КПП не знали как реагировать, когда увидели подъехавшее к воинской части такси, из которой вышел лысый парень с, аристократичного вида, женщиной. Парень показал свой призывной билет и сказал: «Меня пригласили в армию».

Я был не единственный, кого она лично провожала до воинской части. Она относилась к нам также, как к своим собственным детям.

Ей удалось сделать такой уникальный коллектив, куда ходили поколениями. Первые студийцы уже приводили туда своих внуков. Выходцы студии заняты в разных профессиях и думаю нет ни одной страны в мире где бы не жил «ветерок».

Как-то она приезжала ко мне в гости в Ригу. Я познакомил её со своими друзьями-латышами, которые нас тут же пригласили к себе в гости на хутор. Через пару часов они уже приняли её в свою семью. Таково было её обаяние и умение находить общий язык с людьми разных национальностей.

Последний раз, когда я был в Воркуте, к сожалению, мне не удалось с ней встретиться. Несколько раз я приходил к её дому, звонил в дверь, но мне никто не открывал.

О ней можно писать труды по педагогике, театру, истории Воркуты, истории страны. И если, кто нибудь решит написать о ней книгу, я готов глубже покопаться в своей памяти.