Вечер. Слушаю музыку. В моей подборке много лирических мелодии. Под эти звуки хорошо мечтать, расслабляться, думать о чем-нибудь хорошем. Но, иногда,помимо музыки, я сохраняю какие- нибудь интересные беседы или литературные чтения, которые хочу послушать, но попозже. Так в мой плейлист попали аудиозаписи рассказов Паустовского. Я уже забыла про них.Но вот недавно,слушая музыку, дошла очередь до рассказов. Я решила послушать и там оказалась, так и не воплотившаяся в моём исполнении, «Корзина с еловыми шишками». Это была моя первая серьёзная большая роль. Если честно, то я не верила, что смогу справиться с ней. Я должна была исполнять роль Дагни Педерсен маленькой девочки лет десяти и уже взрослой девушки 18-ти лет. Если вы помните Дагни — это дочь лесника, которая встречает в лесу композитора Эдварда Грига, он обещает девочке сделать подарок в день её 18летия. В свой день рождения Дагни впервые идёт на концерт, где слышит объявление, что будет исполнена пьеса Эдварда Грига, посвященная Дагни Педерсен по случаю её 18летия.Можно представить, что творится в душе молодой девушки, которой посвящается музыкальное произведение. Писать о таланте и гениальности Константина Паустовского я не буду, но передать, что чувствовала я, постараюсь. Почему выбор выпал на меня не знаю.Я слышала, что до меня уже ставили Паустовского. Иветта Дмитриевна не раз говорила, что я совсем другая исполнительница этой роли( увы, я не помню кто раньше играл Дагни). Надо добавить, что роль Эдварда Грига должен был играть Витя Мориц. Небольшое отступление в хронологию: я пришла в театральную студию, когда пошла в 8 класс, в это время в коллективе было очень много студийцев и в «Весёлом ветре» существовало несколько групп: старшая(старики), средняя и младшая. В старшую я не вошла, хотя очень им завидовала, к тому же там была моя сестра Нина. Нина старше меня на три года, соответственно и старики были приблизительно того же возраста — чуть старше, чуть младше. У них уже был театральный опыт и сложившийся костяк. Многих ребят после школы, достигших совершеннолетия, забирали в армию. И ребята, отслужив, непременно возвращались в родные стены Дворца, в родную студию — театр «Весёлый ветер». Так вот, когда провожали Витю Морица, Сашу Терентьева, Мишу Скоробогатова, Витю Пичугова, Богдана Одуда, я была ещё совсем девчонка, а мальчишки уже были взрослые пацаны. И, конечно, мы на них смотрели «во все глаза». Через два долгих года ребята возвращались. Какая это была радость. Ведь коллектив вместе с ними взрослел. К тому же появлялись люди, которые могли играть возрастные роли. А это была большая удача для театра. Со многими ребятами — студийцами мы были знакомы заочно. Иветта Дмитриевна их помнила и очень дорожила памятью о всех, кто занимался в театре. Она все время рассказывала о них какие-нибудь забавные истории, которые превращались в легенды театра. Фотографии всех студийцев бережно хранились под стеклом на столе у Иветты. Она с любовью о каждом могла рассказать что-нибудь хорошее и доброе или смешное и забавное. Когда рассказывала и смотрела на фотографию, то непременно ее гладила ладошкой и говорила как о родном человеке. Ее безмерная любовь к каждому была очень естественной. Недаром девчонки называли ее мамой -Веттой. Так вот, к тому времени Витя вернулся из армии. Он быстро вошёл в курс дел театра. Насколько я помню, Витя был и осветителем сцены и музыкальным оформителем. Он хорошо играл на гитаре, фортепиано. В зале на сцене стоял рояль. Мы не раз собирались вокруг него и Витя был за роялем. Надо сказать, что у многих из нас были свои любимые песни и можно было только попросить » мою любимую» и Витя уже знал какую. Также он с нами занимался в спортзале и давал нам первые навыки в фехтовании. У меня он ассоциировался исключительно с д’ Артаньяном из » Трёх мушкетёров», с кудрявой шевелюрой. Ну как было не влюбиться в такого красавца. И я была не одинока в своих воздыханиях.И вот мне, человеку практически без опыта дают роль, а точнее две роли, маленькую девочку и взрослую девушку, да ещё в паре с Виктором Морицем. Конечно, страх что я могу не справить меня обуял, но любопытство и материал, с которым надо будет работать, брали вверх. Как играть маленькую девочку какое-то представление я имела (пройденный этап). Довольно быстро подобрала нужную интонацию, да и существовать в диалоге было проще. Но вот взрослая Дагни (мне было 16, а ей 18) и сцена ее монолога для меня были непреодолимы. Когда были читки текста ещё куда ни шло. С Иветтой Дмитриевной мы разбирали текст буквально по каждому предложению. Не самое простое, оказалось, читать под музыку. Надо сказать, что знакомство с композитором Григом у меня состоялось впервые. Совмещение музыки и текста тоже было очень подробное. Приходилось вслушиваться в каждую музыкальную фразу. Совпадение музыки и текста — это был такой восторг. Сама музыка, необыкновенно волнительная с нарастанием и подъёмом чувств, как раскрывающийся цветок, как восход солнца, будоражила и волновала. И эту музыкальную красоту надо было озвучить, и это великолепно передал Константин Паустовский. Там, сидя за столом, всё вроде получалось, но выйдя на сцену начинался стопор. Монолог был довольно большой, эмоциональный. Переживания Дагни после концерта , буйство чувств, надо было передать на сцене. Весь монолог я находилась одна на сцене, голос Грига был за» кадром». Я стояла посреди сцены. Точнее, выбегала на передний план и в восторге чувств от пережитого наговаривала свой текс, но дальше стояла как выкопанная и не знала, что делать. Иветта Дмитриевна мне пыталась помочь, раскрутить меня, давала подсказки, но моё природное упрямство не давало мне право напрямую ими воспользоваться, я пыталась найти своё, но и опыт мой был довольно скуден. В ход шли «угрозы» и любимые выражения типа «цветочка в проруби», приводились примеры с другими актерами нашего театра, но все было бесполезно. Наверно, я не очень верила, что могла бы большее и природная стеснительность не давала мне расслабиться и открыться. Но, по какой-то причине, постановка так и не была завершена. Может это были внешние причины, в студии постоянно к чему-то готовились: праздники, юбилеи, события — везде Весёлый ветер принимал участие. Я как пионерка и комсомолка участвовала почти во всех мероприятиях проходивших во Дворце пионеров. Но эту роль, несвершившейся в моей театральной жизни, я запомнила, потому что она очень совпала с моим тогдашним внутренним состоянием. Когда я прослушала запись до конца, там были слова произнесенные Дагни Педерсен: — Я люблю тебя жизнь!Почему-то мне вспомнилось, как однажды, совершенно случайно,меня встретила знакомая и спросила откуда у меня столько оптимизма, я ответила, потому что очень люблю жизнь. Потом мне было немного стыдно за свою высокопарность, но высказанные сразу слова были искренними, от сердца. Спустя много лет я вдруг провела эту параллель. Может это все не случайно. Возможно, это была бы одной из лучших моих ролей. Но я точно знаю, что это было самое лучшее и незабываемое время в моей жизни!
